Игра в Императора - Страница 2 - Форум
Приветствую Вас Гость!
Вторник, 24.01.2017, 12:12
Главная | Регистрация | Вход | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: KVN, varsash2007 
Форум » РАЗГОВОРЫ НА ЛЮБЫЕ ТЕМЫ » За пределами татами » Игра в Императора
Игра в Императора
ВладимирДата: Четверг, 29.09.2016, 12:37 | Сообщение # 11
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
– Так где хотели бы служить?
– Если можно – только в войсках МВД.
Буду готовиться в училище.
– Думаю, сможем ваше пожелание учесть.
И на милицейском «уазике» появился новый водитель – не водитель, а пример для молодых.
Машина вылизана, форма пригнана, ни единого замечания.
Выступает на комсомольских собраниях и первым берет повышенные социалистические обязательства.
На политзанятиях демонстрирует замполиту знание международной обстановки.
Через полгода – ефрейтор, отличник подготовки, член комсомольского бюро роты.
Все свободное время Комоген вертелся в гараже, как-то оказываясь поблизости от машины командира дивизиона.
Как водится, сначала разговорился с шофером, потом помог раз, другой; потом подружились.
Сближению помогла не только услужливость, но и готовность угостить: за время работы Комоген отложил семьсот рублей и перевел их не на имя матери – на библиотекаршу, чтоб целее были; теперь та посылала ему тридцатку в месяц – кое-какие деньги для солдата.
Часто выдавался случай козырнуть комдиву, глядя в глаза, и отпустить компетентное замечание с присовокуплением того, что он еще на гражданке водил легковую и техникой владеет исчерпывающе.
Вполне естественно, что когда командирскому шоферу подошел срок увольняться в запас, был задан вопрос:
– Как относишься к тому, чтоб пойти шофером ко мне?
Несколько секунд Комоген изображал размышление над этой неожиданностью.
– Есть.
– И после паузы, сердечно:
– Не подведу.
Не подвел.
Машина работала, как часы, и сам как часы точен.
Немногословен и беспрекословен.
Правильный.
И спустя приличествующее время советуется с командиром насчет своего будущего.
А отношения между начальником и шофером, любому понятно, не те, что просто между офицером и солдатом, – неформальные отношения, короткие.
И любому нормальному человеку приятно, когда двадцатилетний подчиненный спрашивает совета в делах неслужебных.
Командир по-доброму принял участие в судьбе Комогена.
Он укрепил Комогена в решении подать заявление в партию и первый его рекомендовал; кандидатуру сочли абсолютно подходящей по всем статьям.
Он обещал помочь с поступлением в школу милиции; Комоген прочувственно благодарил, но признался с неловкостью и неуверенностью, что мечтает о высшем образовании, а годы дороги…
Ему предлагали устроиться в ГАИ – хорошая работа, богатые возможности.
Он вздыхал, мялся.
К концу службы Комоген проштудировал правила для поступающих в вузы досконально.
По демобилизации он имел на руках направление МВД на рабфак юридического факультета Московского университета.
Для многих служба в армии – особенный, отдельный этап жизни.
Для Комогена это была очередная, прочная ступень в лестнице наверх.
Он выжал из службы все возможное.
Если бы командиру дивизиона сказали, что Комоген, выйдя за ворота части, напрочь выбросил его из памяти, он бы не обиделся – не поверил бы.
Год Комоген, напрягая все способности и живя на одну стипендию, отучился на рабфаке.
Теперь, обладая полным набором козырей, он не мог не поступить: бывший токарь, комсомольский активист, член партии, младший сержант МВД, специально направлен.
На экзамены он надел форму.
В науках не блистал, грамотность выказал умеренную, но внушал бесспорное доверие.


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Четверг, 29.09.2016, 12:44 | Сообщение # 12
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
В двадцать два года он стал студентом юрфака МГУ – не собираясь работать юристом ни единого дня.
Он имел иные виды на диплом, четко различая средства от цели.
Вчерашние школьники праздновали студенческую вольницу.
Сравнительно взрослый Комоген с опаской готовился крошить зубы о гранит науки.
Однако тянуть на прочные тройки ему оказалось вполне по силам – достаточно не пропускать занятий и вести аккуратные конспекты.
Однокашники с известным пренебрежением сочувствовали его туповатой старательности.
Экзаменаторы снисходили к оправданиям: из дома не помогают, приходится подрабатывать ночным сторожем.
В партбюро были люди энергичные и с мозгами, и банальные речи Комогена успеха не имели.
Он и не рассчитывал выделиться на этом фоне.
Тренированный семью годами борьбы, он продолжал идти вверх, и если нельзя было катиться прямо, то поднимался, как лыжник «елочкой»: шаг влево, шаг вправо, но каждый раз чуть выше, чем был.
Карьерист должен владеть маневром.
И в сентябре, после стройотряда, Комоген совершил очередной демарш.
Он полетел в областной город с университетом, самым скромным из всех, имевших юридический факультет.
Там он выглядел эффектно: форма с нашивками МГУ, офицерский ремень, рядом со строительным значком – колодка медали «За освоение целины», купленная в гарнизонном универмаге.
Снял номер в гостинице и, умудренный жизнью, приступил к сбору информации.
Есть категория людей, знающих всю подноготную заметных личностей своего города.
Обычно это одинокие пожилые женщины из числа журналистов, врачей, администраторов гостиниц; любят щегольнуть осведомленностью шоферы служебных «Волг», и уж решительно не существует тайн для секретарш.
Комоген фланировал по коридорам и затевал знакомства, начиная разговор с поисков несуществующего друга, якобы раньше работавшего здесь.
Затем интересовался возможностью пройти здесь практику, или устроиться на работу, или написать заметку в газету.
Вид его возбуждал некоторое любопытство и симпатию, контакт иногда завязывался, он дарил цветы и конфеты и рассказывал московские сплетни, наводя разговор на нужную тему.
Расчет был прост: в городе есть два-три десятка людей, обладающих немалой властью.
Все они сравнительно немолоды, имеют, как правило, взрослых детей.
Половина из этих детей, по теории вероятности, дочери.
Часть дочерей должна быть не замужем.
Кто ищет – тот найдет, уж это точно.
В городе обнаружились четыре не пристроенных дочери, в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти, положение чьих родителей удовлетворяло притязаниям Комогена.
Одна была красива, вторая умна, третья училась в Ленинграде, четвертую Комоген выцелил, как утку в лет.
Он занял пост в подъезде напротив и через день познакомился с ней на улице элементарным вопросом «как пройти».
Цветок на углу, мороженое на другом, заготовленная шутка, отрепетированная байка, – Комоген был приятен, культурен, престижен.
Принадлежность к МГУ служила ему знаком качества, рассказ о Наполеоне – свидетельством интеллигентности.
Роман раскручивался стремительно – время поджимало.
Ухаживание началось с посещения картинной галереи, никак иначе, и закончилось, после ресторана с танцами, посещением гостиничного номера, куда в нужный момент подали, по предварительной договоренности с горничной, поднос с шампанским и фруктами, – верх красивой жизни, по разумению Комогена.
Он сорил деньгами, но как ни быстро они кончались, запасы интеллигентности иссякали еще быстрее.
Девушка пригласила его зайти; он преподнес будущей теще трехрублевую розу и поцеловал ручку.
Комоген придумал себе отца, дал ему приличную профессию экономического советника и немедленно загнал в двухгодичную командировку в дебри Центральной Африки.
Верная мать последовала за отцом.
В трехкомнатной квартире на Кутузовском проспекте, заваленной лучшими импортными вещами, жил один-одинешенек нравственно чистый Комоген, будущий начальник юридического отдела МИДа.
Он был скромен и деловит.


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 11:34 | Сообщение # 13
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
А что он делает в их городе?
Приехал к другу, но поссорился, ушел в гостиницу, собирался улететь в Сочи, но встретил их дочь.
На каком он курсе?
На пятом, остался год.
Пора было смываться.
В аэропорту невеста смахнула слезку с некрасивого личика.
Комоген рыцарственно надел ей на палец золотое колечко с александритом, купленное на последнюю сотню, и отбыл с уклончивыми обещаниями.
Пусть сомневается в нем, не подозревая расчета.
Теперь требовались деньги, деньги, деньги!
Комоген продумал варианты: украсть в гардеробе дубленку с вешалки, найти ростовщика и одолжить тысячу, устроиться в жэк сантехником и выжимать трешки из жильцов…
Вскоре он орудовал заступом на кладбище: калымных доходов должно было хватить.
На ноябрьские он полетел к невесте.
Жил у них дома.
Со вздохом предупредил, что свадьба невозможна до возвращения родителей.
Снизошел к ее горю – согласился подать заявление.
Рассеивая подозрения, Комоген показал фотографию «родителей», спертую у приятеля.
Прочитал «их письмо», написанное под диктовку другим приятелем.
Он был одет в «их подарки», купленные в комиссионке.
Через неделю после свадьбы Комоген похоронил родителей в авиационной катастрофе.
– Проходимец!.. – прорычал тесть за плотно закрытой дверью.
– Откуда я сначала знал, кто ее родители?
– Подонок!.. А когда узнал, то что?
– Испугался, что для вас это неравный брак.
– Почему не сказал правду? Мы что, феодалы?
– У вас будет внук.
Тесть отвесил зятьку затрещину, сунул в рот валидол и рухнул в кресло.
Комоген твердой рукой вел корабль своей карьеры сквозь предусмотренную грозу.
Он заплакал и склонил повинную голову под меч:
- «Я не откажусь от любви… Никогда не приму от вас ни копейки… Можете вышвырнуть меня вон…»
– Вышвырнуть! А ребенок? А люди что скажут? А обо мне ты подумал?
По здравом размышлении, щадя самолюбие и во избежание пересудов, легенду Комогена решено было вслух поддерживать.
Будущее молодой семьи подверглось нелегкому обсуждению и оказалось совсем не столь мрачным.
Новый родственник рассуждал здраво.
- «А, разве не часто молодые честолюбцы хватались за выгодных невест…»


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 11:40 | Сообщение # 14
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
– Я в жизни многого добьюсь, не разочаруетесь.
После второго курса он перевелся на местный юрфак.
Ему исполнилось двадцать четыре, и все слагаемые карьеры теперь наличествовали: биография, личные данные, родственные связи, начальная зацепка. Он ощутил под ногами твердую почву для разбега и взлета; холодное пламя успеха сжигало его.
Взрослый мужчина, он смотрел на наивных сокурсников с затаенным превосходством.
Его уважали, признавая его достоинства.
Он был прост и открыт, скромен, но солиден, он перевелся «по семейным обстоятельствам» из столичного университета, о чем тонко напоминал, не хвастая. Он грамотно одевался, весомо молчал, незаметно льстил, убежденно поддакивал.
Он усвоил, что главное для карьеры – это умение произвести наивыгоднейшее впечатление на тех, от кого зависит твое продвижение.
Ему нравилось думать о себе, как об отлаженном механизме для делания карьеры.
Больше он ничего не умел и не хотел.
Он зубрил самое необходимое, не стараясь понимать.
Налегал на общественные дисциплины.
Не пропускал ни одной лекции, ни одного мероприятия.
И неизменно выступал на собраниях.
Клеймил прогульщиков, требовал ответственнее проводить политинформации, ратовал за борьбу со шпаргалками и призывал активизировать работу народной дружины.
К весне, присмотревшись, его кооптировали в партбюро курса.
Ввели в контрольную комсомольскую комиссию факультетского комитета ВЛКСМ.
Летом в стройотряде он, с учетом опыта, был поставлен комиссаром.
На четвертом курсе его избрали вторым секретарем факультета.
Он привел отчетность в ошеломительный порядок, расписав все от и до.
Того же добился от курсовых бюро.
Итоги соцсоревнования подводили по отчетным документам – юрфак занял первое место.
Комоген поделился успехами на университетской конференции.
Летом он выехал на стройку комиссаром сводного университетского отряда.
Согласно отчетности, культмассовая и политико-пропагандистская работа в отряде была поднята на небывалую высоту.
Отряд получил районное знамя.
Комоген удостоился еще одной грамоты и благодарности в личном деле.
Осенью он был избран в университетский комитет.
К юбилею Октября последовали некоторые награждения; заслуги Комогена выглядели столь неоспоримыми, что он получил «Знак Почета».
Нельзя поклясться, что тесть никак не приложил к этому руку.
Ему требовалось продлить свое пребывание в студентах, и он взял академотпуск, мотивируя занятостью на комсомольско-партийной работе.
В эту работу он ушел целиком, всеми силами добиваясь максимальной видимости результата.
Он был прям, как столб, и положителен, как букварь.
В двадцать восемь лет он стал первым секретарем университетского комитета, приравненного в правах к райкому, – освобожденная должность.
В двадцать девять его перевели в обком.
И, выйдя на прямую линию, он попер, как танк по шоссе.
До мозга костей он проникся гениальностью бюрократизма: вниз передается бумажный водопад директив, вверх – встречный поток сведений об их успешном и досрочном выполнении.


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 11:45 | Сообщение # 15
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
Как только начались разговоры о мелиорации, он тут же загромыхал лозунгами, заглушая робкие трезвые голоса, ссылающиеся на природу и науку: мол, у нас не те места.
Комоген рьяно принялся за дело, угрохав тридцать миллионов рублей и загубив территорию площадью с Бельгию; на месте болот образовалась торфяная выветривающаяся пустыня, а ряд мелких речек пересох навсегда, что немедленно сказалось на урожае.
Но Комоген успел подняться на две ступеньки по служебной лестнице, а за победные, фанфарозвучные доклады получил орден.
Одиннадцать миллионов стоил скоростной трамвай.
Гигантская канава через весь город осталась памятником нелепой затее: городу не был нужен скоростной трамвай, да и грунты оказались тверже, чем обещала наиэкономичнейшая, как водится, принятая смета.
Он запросто решил квартирный вопрос путем вселения двух-трех одиноких людей в двух– и трехкомнатные квартиры.
Через два года неблагодарные одиночки переженились, родили детей и прописали родню, так что очередь разбухла вдвое против прежнего.
Но Комоген успел вовремя отрапортовать наверх и, как работник расторопный и умелый, был переведен с очередным повышением.
…Ну, значит, в командировке покупаю я местную газетку, на первой странице фото:
- «Такой-то и такой-то Геннадий Петрович Юкин выступил с речью перед собравшимися».
Смотрю я на это лицо… фамилия редкая, и имя сходится, и возраст подходящий, и сходство чудится.
Вот, думаю, сказочка была бы…
Взял в справочном номер, позвонил.
Секретарша допрашивает строго: кто, что, по какому вопросу.
Доложите срочно, рублю командным голосом, доктор Звягин оттуда-то.
Лечил его в восьмом классе, остальное Гена сам знает.
Через минуту соединяет.
– Леонид Борисович?
– Так точно. Хочу с вами встретиться, если найдете время.
– Вы надолго? Так… Остановились где?
– В гарнизонной гостинице.
– В пять будьте у подъезда, пришлю за вами машину.
– Бряк трубку – отбой.
Ты понял?
Моими планами он даже не поинтересовался.
Стиль общения – приказной.
И обижаться нельзя – проявил знак высочайшего ко мне расположения.
В пять подруливает, презирая правила движения, черная «Волга» с занавесочками, на номере – три нуля и единица.
Шофер вышколен – дверцу распахивает, и он как бы естественно наклоняется при этом, а как бы и кланяется из огромного почтения к гостю самого.
А разукрашен город – куда там ВДНХ: плакаты, лозунги, транспаранты, призывы:
- «Горожанин! Коль ты душой хорош – благоустраивай город, в котором живешь!»
Из подъезда выходит встречающий, делает посольский жест и эскортирует меня по мраморной лестнице, устланной ковровой дорожкой.
В приемной, средь дубовых панелей и кожаной мебели, встает секретарша – эдакая кинозвезда по стойке смирно, глазищами ест, и выражают глазища безмерную преданность и готовность исполнить любые мои желания по первому же намеку.


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 11:52 | Сообщение # 16
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
И вот с тяжкой плавностью плиты, обнажающей жерло ракетной шахты, отходит последняя дверь.
Ну антураж, ну интерьер, ну Комоген!..
В огромном затененном кабинете, за массивным полированным столом, в темно-сером дорогом костюме, в ослепительной сорочке с безукоризненным галстуком, с сановной благожелательностью на лице сидит император.
Буквально воздух проникнут его значительностью.
В первый момент я бы не удивился, увидев на стене портрет Наполеона.
– Прошу, – произносит он поставленным голосом.
И слегка указывает на стул у другого стола, примыкающего к его столу буквой «Т».
– Здравствуйте, Геннадий Петрович, – говорю я и жду, как он отреагирует на обращение по имени-отчеству.
Принял как должное.
– Здравствуй, Леня, – и руку протягивает, не вставая.
– А чего ты в форме?
Я ваньку валяю, докладываю по уставу: так, мол, и так, по окончании института был призван в ряды Вооруженных Сил, направлен в воздушно-десантные, хирург медсанбата майор Звягин в служебной командировке.
– Да, – кивает, – как судьба-то не сложилась. А ведь помню, блестящие надежды подавал. Думал, ты уже профессорствуешь. Какой у тебя ко мне вопрос?
– Никакого, Геннадий Петрович. Случайно увидел портрет в газете, вспомнил, порадовался, захотел поздравить вас…
Он в селектор:
– Меня нет.
– И мне: – Ну пошли, посидим.
В панели у него незаметная дверь, а за ней – будуар для отдыха: бар, стереоаппаратура, ванная-туалет.
Утопает он в кресле, наливает коллекционного коньячку – наслаждается.
– Рад встрече, Лешенька. Приятно иногда вспомнить, с чего начинал. Оглянешься – и не верится, какую крутизну одолел. А сколько еще впереди!..
– Да, – говорю, – я сразу в вас разглядел большого человека, Геннадий Петрович.
– Я тогда несчастный пацан был, щенок мокрохвостый. Годами, годами себя в кулаке держал! По пять часов спать научился, выступления наизусть перед зеркалом заучивал. Другие молодость провеселились, а я работал, как каторжный.
Направление беседы ясно: поддакиваю я, как умный дятел, а он отмякает мечтательно и говорит об единственном интересном ему и любимом предмете – о себе.
Роли наши сменились, теперь главный он, а я – сознающий его превосходство благодарный слушатель, это ему приятно, и поглядывает он на меня с искренним расположением, почти как на младшего друга.
– А съездим-ка мы с тобой в баньку! Ты каких девочек предпочитаешь?


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 17:37 | Сообщение # 17
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
– Спасибо, Геннадий Петрович, хотелось бы просто с вами поговорить еще. Я завтра с утра на базу «Медтехники», в комендатуру – и на вокзал, убываю. Жалко времени.
Банька за городом, у речки, снаружи неказистая, изнутри – люкс.
Камин уже пылает, сауна прогрета.
Шофер в машине у ворот остался.
Ночь, коньяк, воспоминания – рассказывает Комоген о своем славном пути.
– Как наивен ты был тогда, Лешенька. Как примитивно представлял себе путь наверх. Сейчас я бы мог прочитать тебе курс технологии карьеры, да закваска в тебе не та.
– Прочитайте, Геннадий Петрович, буду благодарен за урок.
Вызывает он звонком шофера и приказывает привезти из дому синюю папку из верхнего правого ящика письменного стола.
Часа полтора читал я его заветные записи, а он попивал «Наполеон», покуривал «Кент» и комментировал:
– Салага был твой Макиавелли!


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 17:41 | Сообщение # 18
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
«3. Позаботься о первом впечатлении о себе: оно многое определит.
Ты не должен давать поводов для зависти, жалости или опасений.
Будь собранием добродетелей – не подчеркивая, лишен пороков – неприметно.
Не торопись – промах в начале пути тяжело исправим».
«5. Изучайте нужных людей.
Узнай все: его семья, прошлое, привычки, вкусы, болезни, увлечения, симпатии и антипатии, враги и друзья, слабости и пороки.
Пойми, чего он хочет и не хочет, любит, боится, уважает, ненавидит.
Надо знать, каков он на самом деле, каким представляет себя, каким его представляют другие.
Только тогда можно вызвать у него нужную реакцию…»
«9. Лесть должна казаться человеку правдой. Любую лесть проглотят, если уверены в вашем уме, доброжелательности, компетентности, бескорыстии. Открытое восхваление раскроет умному человеку твой расчет…
- “Случайная лесть” – льстить за глаза так, чтоб человек “случайно” это подслушал.
- “Косвенная лесть” – как бы передавать человеку мнение других, особенно тех, к кому он прислушался бы.
- “Рикошетная лесть” – льстить за глаза с расчетом, что близкие люди ему передадут…»
«10. Умелая клевета неуязвима.
Анонимки и организованные лжесвидетели…
Провоцировать на неосторожный ответ…
Объяснять его поступки низкими побуждениями…
Осуждать “нелепый слух”, излагая его содержание.
Защищать человека от слуха, рассказывая ему таковой…»
«11. Искусство интриги состоит в том, чтобы определить нужных людей, знать, как они поступят при соответствующих условиях и обстоятельствах, и эти поступки соединить, как звенья в цепь, идущую от тебя к твоей цели.
Преимущество интриги состоит в том, что люди несравненно более могущественные, чем ты, добиваются твоих интересов со всем напором, полагая, что действуют в интересах собственных.
Безопасность интриги заключается в том, что ко всему происходящему вы якобы не имеете отношения…»
«19. Избавляться от всех конкурентов: явных, скрытых и потенциальных.
Возлагать на них ответственность за явно невыполнимое дело.
Поощрять их ошибочные действия до полного конфуза и провала.
Успехи замалчивать, недостатки раздувать.
Провоцировать на грубости и проступки.
Стравливать между собой.
Дергать по пустякам, мотать нервы…»
«26. Не будь мстителен и злопамятен: это отвлекает силы от пути наверх.
Напротив, великодушие располагает к тебе…»
«44. Умей внушать страх: люди ценят доброе расположение того, за кем знают силу и власть смять их, кого боялись бы иметь врагом, – но пренебрегают тем, кто всегда добр и не может быть им опасен…»
«46. Демонстрируй справедливость и доброту, публично помогая несчастным, которые мелки и абсолютно неопасны, жалеемы окружающими и будут славить тебя потом всю жизнь…»


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 17:46 | Сообщение # 19
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
Скинул он махровую простынку, потрепал покровительственно меня по загривку, плеснул в бокалы:
- «За силу сильных!»
Пошли в парилку, сели на полок.
– О чем задумался?
– О том, что если бы не все люди, которые тебе помогали, начиная с меня, то остался бы ты мерзавцем куда более мелким…
– Что-о?! – Улыбнулся он опасно так, зловеще.
– Комоген, – говорю, – дрянцо, ты меня помнишь, мое слово верное.
Как я скажу – так и будет.
А будет с тобой знаешь что?
Он побелел, задышал часто.
– Ну-ну… Повякай, майор, пока я позволяю.
– Раньше или позже снимут тебя отовсюду со страшным треском. Или хватит тебя от волнений кондрашка во время проверки из Москвы. Или разобьешься в автомобильной катастрофе.
– Это вряд ли. А твое будущее могу, могу предсказать, Лешенька. Я тебя уничтожу, – обещает голосом ласковым и сдавленным.
– А самая главная твоя беда, Комоген, – это то, что ты меня встретил. Потому что меня учили не дожидаться милостей от природы. И сделаю я сейчас следующее. Врублю регулятор до отказа, чтоб нагрелось тут градусов до ста пятидесяти, скручу ручки за спину, прикрою тебе рот – и подержу, пока не станет на свете одним подлецом меньше. А потом вызову «скорую». И чин-чинарем: злоупотребил коньячком и перепарился, обычное дело.
И говорю я ему это почти всерьез.
Встаю в дверях.
И ненавижу его с редкой силой, аж жжет.
Есть мнение, что сильное чувство передается, сильное желание исполняется.
Не знаю…
А только обернулось все немного неожиданно.
Потому что привстал Комоген, замахнулся – и вдруг сделался серо-чугунного цвета, крякнул и стал валиться на бок.
Подхватил я его, выволок в предбанник; пульс еле прощупывается, в горле хрип.
Высунулся, ору шоферу.
Телефон есть – вызываю «скорую».
У них там оч-чень приличная аптечка обнаружилась…
М-да…
Откачиваю я его, и не могу отделаться от невольной мысли: как же так получается, что сами собой сбылись мои слова, а я его спасаю; парадокс.
В аптечке даже ампула строфантина оказалась.
Ввел я ему и строфантин в вену, да без толку: давление по нулям, сердце встало.
Массирую – не запускается.
Ну, прибыла бригада, – отсос, дефибриллятор; поздно.
Вот такой странноватый и символический конец оказался у всей этой истории.
Если кто хочет вывести мораль – пожалуйста.
– Помогать надо с разбором, – сказал сын.
– «Я тебя породил, я тебя и убью, – сказал Тарас Бульба», – процитировала дочка.


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
ВладимирДата: Суббота, 01.10.2016, 17:50 | Сообщение # 20
Шрамы напоминают, что прошлое - реально!
Группа: Администраторы
Сообщений: 5986
Награды: 10
Репутация: 2
Статус: Offline
– Жалко мне того несчастного восьмиклассника, – помолчав, произнесла жена.
– Ведь если подумать, мы сами его таким сделали.
Звягин взвесил на ладони синюю папку, открыл латунную дверцу кафельной печи, оставшейся с прежних времен, отодвинул вьюшку.
– Символической истории полагается иметь символический конец, – сказал он и чиркнул спичкой.
В тишине белесое пламя с нежной фиолетовой кромкой облизало картон и загудело, устремляясь в трубу.
Звягин взглянул на часы.
– В «Титане» идет «Покаяние», и мы еще успеем на последний сеанс.
Обожаю семейные культпоходы в кино, когда Юрка приезжает на каникулы.
Есть в этом элемент доброй патриархальности.
Перед сном в постели жена тихо спросила, глядя в темноту:
– О чем ты думаешь?
– Что из Юрки выйдет.
– Все, что зависело от нас, мы сделали…
– Наверное. А теперь все зависит от него самого.
Она села, обхватив колени.
Профиль отчетливо вырисовался на фоне окна, освещенного уличным фонарем.
– Страшную историю ты рассказал… Почему ты ничего не говорил мне раньше?.. Я прекрасно помню ту твою командировку.
– А зачем? Свежо в памяти было. Да и не так приятно расписываться в некоторых поступках. В своей вине.
Она медленно обернулась, спросила севшим голосом:
– Какой вине?.. Почему ты молчишь? Послушай, иногда мне становится страшно, как мало я тебя знаю.
– Ты ж всегда заявляешь, что знаешь меня насквозь, – легко сказал он.
– Иногда я тебя боюсь. Мне кажется, что ты способен на что угодно.
– Это лучший комплимент мужчине.
– Леня, – прошептала она, – ты думаешь, я не догадываюсь… Неужели ты…
– Ты романтичная школьная учительница, начитавшаяся мелодрам, – перебил Звягин.
– Сейчас не время догадываться, сейчас время спать.
– Он зевнул и повернулся на бок.
Ночью, когда она проснулась, Звягин стоял у окна.
– Ты плохо себя чувствуешь?
– Я всегда чувствую себя отлично. Старая проблема: долг солдата иногда вступает в противоречие с долгом врача. Спасать или наоборот? Обычно за тебя решают другие. А надо решать самому.
– Ты хочешь сказать…
– Нет на моей совести пятен, – сказал Звягин.
– Ошибки – есть, как у каждого. А пятен – нет. Ты это хотела знать?
– Да, – сказала она…
– Я люблю тебя.
– Ну наконец-то, – хмыкнул Звягин.
– Слушай, ночью почему-то очень хочется есть. В холодильнике котлет много осталось? И молоко? На самом деле очень глупо отдавать ужин врагу. Правда, врагу вообще глупо отдавать что бы то ни было. Все животные любят поесть на ночь и лечь спать, спокойно это переваривая. Недаром после еды клонит в сон. Природу не обманешь.


Если надо пройти по канату сто метров, то даже пройденные девяносто девять ничего не значат.
Здесь всё решает последний сантиметр!
 
Форум » РАЗГОВОРЫ НА ЛЮБЫЕ ТЕМЫ » За пределами татами » Игра в Императора
Страница 2 из 2«12
Поиск: